Мир был огромен.
Частями Мира были Дом, Двор, Сад и Улица.
За его пределами лежали неведомые земли, населенные индейцами, пиратами и папуасами из книжек брата. По Улице проезжали телеги, влекомые грустными лошадьми, иногда громыхал зеленый грузовик, проходили непохожие на нас, живших в Мире, люди. Индейцы с папуасами не наблюдались, но я понимала: это просто вопрос времени, вот-вот появятся.

Дом был громаден и стар. Днем он как-то держался, не скулил и не жаловался, а по ночам давал себе волю, охал, скрипел и хлопал дверцей монументального буфета. Когда исчез наш кот, бабушка сказала: он ушел умирать. Я боялась, что когда-нибудь мы проснемся в своих постелях под ясным небом — наш Дом уйдет, оставив нас сиротами.
Двор был обширен. В дальнем его конце сидела на цепи мрачная нелюдимая собака. Она считала себя не сторожем, а пленным, ну и вела себя соответственно статусу. Я мечтала, что собаку отпустят на волю, и я, наконец, обыщу ее будку, ибо, куда еще могли деться три цветных стеклышка — зеленое, синее и красное, ясно, что собака к лапам прибрала. Как трофеи.

Сад был необъятен. Сначала цветы — бабушка любила пионы, пионы были громадными, роскошными, быстро зацветали, быстро осыпались, земля под кустами становилась бело-розовой, вишневой, багровой. А мне нравились невзрачные звездочки турецкой гвоздики и мята. Гвоздику бабушка все грозилась повыдергивать, да руки не доходили. Мята, днем незаметная, к сумеркам просыпалась и наполняла Сад горьким тревожным запахом. За клумбами были непроходимые заросли сирени. Внизу просто скучные ветки, а там, наверху, в небе, облаками плыли тяжелые гроздья.

Место было низкое, и чтоб по весне и в дожди Сад не заливало водой, по периметру выкопали канавы, а под огромной, в полнеба, ивой — пруд. За канавами росла малина. Года в четыре, обидевшись за что-то на бабушку, я решила уйти от всех. Бабушка не отговаривала, положила в корзинку яблоко и завернутый в белую салфетку бутерброд, и я гордо удалилась на край Мира, за канаву, в кусты малины. Яблоко и бутерброд съедены, запах малины и спокойное жужжанье пчел, на краю канавы застыла изумрудная лягушка. Дед сидел в дозоре в кустах смородины, следил, чтоб дитё не свалилось в воду, дождался, пока усну, и вернул беглую внучку в Дом.
Брат сказал, что в пруду живет щука “во-о-т такой длины с во-от такими зубами”, лучше не соваться, утащит под воду, и я часами таилась под ивой, обмирая от страха и любопытства, готовая вскочить и бежать, если щука высунет свою зубастую пасть из воды.

Я стала взрослой и снова приехала туда.
Маленький старый дом, крохотный двор, пруд — четыре шага в длину, два в ширину, и сирени — не лес, а несколько кустов, и в пяти яблонях нельзя заблудиться.
И только если сесть, стать на метр ближе к мягкой траве — всё возвращается, приобретает истинные размеры.
Дом. Двор. Сад.

drevo_z

🎨Иван Аполлонов

Мир полон звуков, звуки все — мы сами. Лишь Бог тихонько ходит между нами.

Валентин Гафт
Живопись из интернета

Быть самим собой очень трудно. Путь к себе невероятно сложен. Иногда всю жизнь человек идёт к себе, да так и не доходит.

Валентин Гафт
Фото из интернета

Проклятие

Понедельник, 9:01: Пытаюсь запустить рабочие процессы с помощью кофеина.

Рабочие процессы: ошибка 404.

"Кофе"
Авторы: МСИ "Казанский совриск"
[club211675771|Станислава Кудряшова] , [id5083987|Александр Дакинов]

Мне жизнь идет, мне жизнь к лицу...

Лариса Миллер

Наверное, у каждого - свой рай,
Своя любовь и к жизни интерес,
И даже кофе по утрам и чай:
Кому-то с сахаром, кому-то - без...
. . .
У каждого из нас - свои мечты
И даже сны... закаты и рассветы...
Свои пути, сожжённые мосты,
Свои вопросы и свои ответы...

Ирена Буланова